19. Не успел вчера сдать письма. Добрый день, дорогая. Радуюсь, что сегодня тоже могу передать тебе поцелуй и привет. Крепко и горячо обнимаю. Люблю тебя. Будь здорова, веселись. Пиши обо всем! Еще целую.
252.
25.ХІ [1910 р. Чернігів.]
Как скучно и грустно так долго не слышать твоего слова, дорогая. Но нет, не буду употреблять слов "грустно" и "скучно", они должны быть вычеркнуты из твоего словаря теперь, когда ты веселишься. Да и я не без надежды, скоро услышу мою милую.
А я успел прихворнуть немножко. Так, пустяки, легкая простуда, дома не сидел, но из-за головной боли не мог работать и это меня раздражало. Не огорчайся. Мне все кажется, что я тебя постоянно огорчаю дурными вестями. Но, так и быть, еще огорчу. Умерли Устименко (отец) и Николаев (старик) °4.
Дописываю на почте. Мешают ужасно, письмо, чувствую выйдет никуда негодным. Но не в том дело, ты простишь
Вероятно, тебя интересует моя жизнь. Но знаешь ли, дорогая, редко когда выдается такая серая полоса жизни, как сейчас. Это все потому, что голова не свежа, плохо работает. А ведь я живу больше внутренней жизнью, чем внешней. Внешняя, впрочем, все-таки вторгается: сейчас больна Оксанка 95, ангина и нарыв в ухе. Мучительно и для нее и для окружающих. Нег покоя. Я нервно настроен и как-то невольно (и не критически, конечно) все ставлю в связь с твоим отъездом. Пока ты была возле меня, все было хорошо. Теперь тебя нет здесь и всякие невзгоды наваливаются.
Жду от тебя письма, ты, верно, получила мое с адресом (до востребования предъявителю почтов. квитанции № 298). Пиши подробно, как себя чувствуешь, где бываешь, что видела.
Видела ли ты мою книжку (изд. "Знания"95) в витринах книжн[ых] магазинов? Если ее еще нет, то на днях появится: она уже вышла. Интересует меня, как я буду встречен русским читателем и критикой 97. А вдруг провал? Увидим.
Сердце мое, любимая моя деточка, целую тебя крепко и горячо. Береги свое здоровье и веселись как можно больше. Ведь часто ездить в Петербург не будешь. Кончаю. Публика ждет пера.
Еще целую и бесконечно целую.
Твой.
253
30.ХІ 910. [Чернігів.]
Получил твое первое письмо. Очень обрадовался, что с тобой все хорошо, что ты здорова и веселишься. Думаю, что и обо мне вспоминаешь реже теперь, но я не сержусь; у меня только одно желание, чтобы тебе было хорошо, чтобы твои каникулы не пропали.
Я все же еще раз напоминаю, береги здоровье. Тебя интересует, как идут вечерние работы. Знаю я об этом мало, но все же слышал, что неважно, зарабатывают мало, все перессорились, упрекают друг друга в жадности, днем — сцены. К твоему приезду, верно, все успокоится и будет лучше. Я все пишу, а до сих пор и не поцеловал тебя, хотя все время хочется. Целую тебя, моя радость (......). Целуешь ли ты
меня, или м. б. уже забыла, разучилась целовать? Мне, мое сердце, живется неважно, все не могу поправиться от легкой
простуды. Погода отвратительная, слякоть, переход од холодов— резкий. Ничего не пишу, головные боли. Зато занимаюсь всякими "делами". Моя русская книжка уже вышла. Недавно получил с Капри от Пятницкого (издатель) письмо. Он пишет: "Получил корр[ектурные] листы Вашей книги. Читаю с великим наслаждением. Книга должна иметь большой успех"— и просит немедленно приготовить к печати 2-й том.
Я уже списался и 2-й том готовится. Не скучно ли тебе, что я все пишу о всяких литературных делах, да еще о своих? Но что же делать, моя голубка, если как раз все мои интересы сосредоточены возле этих дел?
Спрашиваешь, не кашляю ли я. Мало. Разве от временной простуды. Но все это пустяки, лишь бы было настроение работать: ты и работа — это вся моя жизнь.
Я очень тоскую по тебе, жду не дождусь, когда уже увижусь. Ты приедешь 15-го? А 17—18, может быть, увидимся — на тротуаре возле нар[одного] дома? Хорошо?
Целую крепко, люблю, люблю и люблю.
Твой.
254.^^
7.ХІІ 910. [Чернігів.]
Дорогой, любимый Шурок!
Спасибо тебе, сердце, за твое 2-е письмо. Твои письма успокаивают меня, я знаю, что с тобой ничего не случилось, что ты здорова — и легче становится разлука. Но уже скоро увидимся. Пишу тебе последнее письмо и в субботу получу последнее от тебя.
Я поправляюсь, начинаю чувствовать себя лучше, хотя еще не пишу. Много читаю, а еще больше пишу писем, все деловых.
Недавно получил от Амфитеатрова приглашение сотрудничать в большом журнале "Современник" 9в, имеющем выходить с нового года в Петербурге. Судя по составу сотрудников — журнал обещает быть очень интересным. Готовы печатать даже по-украински, лишь бы писал. Это результат ознакомления с моей книжкой в изд. "Знания".
Другая приятная для меня новость. Профессор Пражского университета по кафедре славянских литератур так увлекся моей книжкой (в чешском переводе б4), что после рождества посвящает мне одну лекцию в университете — будет читать о моем творчестве п Готовится перевод на чеш[ский] язык второго тома моих рассказов. Как видишь, мне начинает везти (в литературе, конечно, больше ни в чем).
Мне не хочется писать тебе, хочется скорее увидеть и все рассказать. Значит — до 17-го, на тротуаре Народн. Дома? Если не 17, то 18, 20 и т. д.
Новостей местных не знаю. Слякоть, тепло, грязь — вот какова у нас декабрь [екая} погода. До свидания, голубка. Жду тебя. Люблю крепко и целую крепко.
Твой.
255.
14 февраля 911 г. [Київ]
Дорогой, милый Шурок! Как только попал я в новую обстановку, сейчас почувствовал себя гораздо лучше, несмотря на то, что жизнь веду не очень правильную и мало сплю. Так кстати, что я приехал сюда раньше. Вчера чуть не весь день посвятил частному совещанию членов жюри (киевских), вместе осматривали проекты памятников, делились впечатлениями. Конкурс и на этот раз нельзя назвать удачным, хотя есть несколько проектов, достойных премии. По всей вероятности, придется заказать памятник какому-нибудь известному скульптору, не воспользовавшись проектами, присланными на конкурс. Впрочем, это только первые впечатления и предположения. Возможно, что завтра, в полном составе жюри, будет принято иное решение. Ходил, конечно, к знакомым, вечером слушал концерт. Как редкого гостя, меня разрывают на части, сегодня должен бы был обедать в трех местах, но так как я ничего общего с духовенством не имею (попы, говорят, могут обедать несколько раз в день), то придется ограничиться одним.
Завтра у меня самый тяжелый день—заседание жюри и парадный обед. Авось, как-нибудь вынесу всю эту тяжесть.
Приеду домой, вероятно, в четверг, 17-го, а 18-го хорошо бы увидеться нам. Это будет в пятницу. Если почему-либо не удастся (очень огорчился бы), то в субботу, воскресенье и т. д., до встречи. Конечно, в наше обычное время. ( )
Милая моя! Как я был доволен последним (хотя очень коротким) свиданием нашим. Ты меня согрела и обласкала и хорошо [мне было с тобой. Чувствовалось, что ты родная мне, что ты меня любишь, вся доброта твоя и ласковость еще и теперь согревает меня. Ты была очень интересна в твоем капоте, он очень идет тебе. Скоро ли опять увижу тебя такой же и в той же обстановке? Как бы хорошо было!
Сейчас до боли в сердце хочется прижать и поцеловать тебя долгим, долгим поцелуем, от которого мы оба перестали бы дышать. Жду твоего поцелуя. Люблю тебя, мое сердце, сердце моего сердца и целую крепко.
Будь здорова, щади себя, не очень уставай.
Твой.
256.
24.Ш 1911.
Дорогая моя, милая голубка! Хотя ты и советовала мне забыть о тебе на эти несколько дней разлуки, но это для меня вещь невозможная. Я все время думаю о тебе, живу воспоминанием нашего последнего свидания. Сейчас сижу у врача и у него пишу тебе. Как ты там поживаешь, мое сердце, не простудилась ли, успокоилась ли, думаешь ли обо мне?
Я себя чувствую неважно. Примусь за себя после совета врача. Хотя я убежден, что только один врач может помочь мне — это ты, мое счастье. Мое настроение, нервы, здоровье, спокойствие—все это в твоих руках, Шурочка.
Только ты можешь сделать меня счастливым и здоровым. Только твоя любовь, твоя доброта—могут восстановить душевные силы, подломленные продолжительным страданием. Люби только меня так, как я тебя люблю. С каким нетерпением ожидаю я следующего вторника, если бы ты знала?
Особенно сильно я чувствую разлуку теперь, когда знаю, что несколько дней не увижу тебя. Мне все же легче, когда я знаю, что хоть на минуту увижу мою милую Шурочку. Я иногда сам восхищаюсь полнотою своего чувства; здесь все есть—и нежная и вместе с тем пламенная любовь, и дружба, и родственная привязанность к тебе. У меня нет более близкого существа, чем ты, сердце мое.
Сейчас хочу, до боли хочу, увидеть тебя и поцеловать. Вызываю в памяти твой образ и ты стоишь у меня перед глазами, как живая, с своими бесконечно милыми и добрыми глазами и теми складочками возле губ, которые придают тебе столько обаятельности, что я теряю самообладание и мне ужасно хочется целовать их.
Не надоел ли я тебе? Любишь ли ты меня?
Целую тебя, голубка моя, и обнимаю. Не пишу больше, так как сейчас позовут меня к доктору.
До свидания, до скорого и радостного свидания. Еще целую и еще раз — люблю.
Твой.
257.
ІЗ.VI 911. Симеиз. [Крим.]101
(Продовження на наступній сторінці)