Устроился я великолепно: имею прекрасную, спокойную и чистую комнату, кормят меня знакомые и кормят хорошо. Здесь много знакомых, проф. Грушевский, Франко и др. литераторы. Однако вижусь редко, т. к. занят делом.
Голубка моя! Напиши мне непременно, что купить тебе на оставшиеся деньги. Часы я уже купил, самые лучшие, стоили 35 руб., значит твоих осталось 15. Кроме того, напиши, что мне купить тебе в подарок. Хотя об этом не спрашивают, но между нами такая откровенность уместна* ты только облегчи/а бы мне выбор.
Береги свое здоровье, милая моя Шурочка, горячо любимая детка! Ты приедешь, вероятно, 10—11 авг., значит, на 2 — 3 дня позже меня.
Ожидаю твоих писем, боюсь только, что дорога займет у тебя много времени и я долго не буду получать вестей от тебя.
Целую тебя, сердце мое и прижимаю к груди. Люблю тебя крепко, живу тобой и еще бесконечно целую. Не забывай твоего.
262.
14. VII 911. Криворівня.
Благодарю тебя, милая моя, за письма. Я получил их три, все еще из Чернигова. Напрасно ты нарекаешь на свои письма, считая их сухими. Они приносят мне такую глубокую радость, так оживляют меня. Между строк я читаю в них всю нежность твоей души, все то прекрасное, которое ты не выражаешь даже словом. Пиши мне. С грустью думаю, что я получу их немного, ведь последнее ты напишешь не позднее 23, т. к. около 1-го я выеду отсюда и пробуду дня 2 в Львове, а дорога займет остальное, до конца отпуска-
Я уже предупредил Ник[олая] Ник[олаезича]1С4о своем уходе со службы105 и буду в бюро не больше 3 — 4 дней только для того, чтобы сдать дела. От кого ты слышала, что я зимой собираюсь на Капри? Я еще не решил, хотя если зимой мне будет плохо, поневоле придется поехать туда на 2 самые холодные месяца. Впрочем, все это еще в проекте и ничего определенного нет. Через полчаса уезжаю на 3 — 4 дня в горы верхом. Придется ночевать у костра, питаться скудной пищей горных пастухов, жить среди стад и полудиких пастухов. Предвкушаю всю прелесть первобытного состояния. Если бы только удалось мне собрать материал! А буду я в очень диких местах, где все оригинально, особенная флора, холодный горный воздух, на вершинах снег и примитивное существование. Придется переплывать вброд реки и горные потоки, бродить едва заметными тропинками, доступными только гуцульскому коню.
Не беспокойся, я не переутомлюсь, я помню твои наставления и желания. Возвратясь, отдохну несколько дней и опять уеду из цивилизованного края. Чувствую себя хорошо, чувствую силы рискнуть на такое путешествие. Вообще здесь так заботятся обо мне, что мне даже совестно, какой-то спорт сделали себе люди для доставления мне всяких удобств и удовольствий. А я охотно все это заменил бы за один взгляд твоих глаз, за одну твою улыбку, одно слово твое. Ничто в свете не доставляет мае большей радости, как твоя ласка, твоя любовь, моя дорогая, любимая, хорошая моя. Если бы я мог обнять тебя сейчас — все, кажется, отдал бы за это.
Пиши мне. На могу больше сегодня писать, конь стоит оседланным и ждет меня. По возвращении сейчас напишу тебе, а пока целую крепко, как люблю, ласкаю и обнимаю. Сердце мое, люблю тебя. Будь здорова, береги себя, поправляйся и не забывай твоего...
263.
10.VII 911. Криворівня.
Дорогая моя! Шурок мой милый!
Только что возвратился из поездки в горы и застал твое первое письмо из Рыбинска. Спасибо, моя голубка, целую тебя и еще благодарю, мое солнышко: очень уж обрадовало оно меня в нашей разлуке.
Ездилось мне очень хорошо. Провел я в горах 5 дней, утомился, но доволен и чувствую себя недурно. Поехал я в село Головы, интересное тем, что в нем оканчивается дорога, как на краю света. Отсюда можно ехать только верхом, горными и лесными тропинками, иногда с риском для жизни. Но мой конь-гуцул удивлял меня своей отвагой и ловкостью: он сходил в такие пропасти, влезал на такие скалы, что я, потом, оглянувшись, не хотел верить, что был там. А конь ступает, как балерина, легко и грациозно, не руководимый мною, а руководящий.
Много я видел. В селе попал на оригинальный обряд. Ночью умерла где-то старуха — и вот из далеких изб (здесь изба от избы на несколько верст) сошлись люди. На скамейке под стеной лежит покойница, горят перед ней свечи, а в избе поставлены лавки, как в театре, и на них сидит масса людей. Тут же, у покойницы в сенях, собралась повеселиться молодежь. И каких только игр не было! Смех раздавался беспрерывно, шутки, поцелуи, крик, а покойница скорбно сомкнула уста, и теплятся похоронным блеском свечи. И так всю ночь. Такой сильный контраст, что я и на следующую ночь не мог уснуть под впечатлением сцены300.
На следующий день я поехал в "полонину" ш. Не слазил с коня весь день и половину ночи, наконец добрался до горных пастбищ, где гуцулы проводят лето со своими стадами. Когда подымался на вершину горы, горы обступали меня вокруг, как взбаламученное море с гигантскими волнами. На Черногоре—снег. Лето, солнце, а меня обнял такой резкий холод, что пришлось надевать шубу, которой снабдили меня на дорогу. Здесь все первобытно, люди, скот, пастбища, обычаи. Пришлось жить кукурузным хлебом, молоком, брынзою, как и пастухи. Не буду описывать тебе своих впечатлений, слишком их много для письма. Скажу только, что я доволен и собираюсь еще через несколько дней, после отдыха, в горы. Хочу собрать материал. Не думай только, что я забываю твои советы. Не утомляюсь слишком, не работаю, живу впечатлениями и кое-что записываю в книжку.
Все-таки — это каникулы, отдых, а работа предстоит дома.
Вообще, я имею очень хорошую обстановку для отдыха и для наблюдений. Все заботятся о моих удобствах, все наперерыв стараются доставить мне удовольствие. А я мечтаю скорее увидеть тебя. Как ни интересна жизнь здесь, как бы ни хорошо было мне среди чудной природы — я не могу отделаться от тоски по тебе, мне хочется твоих объятий, твоих глаз, твоего голоса. Когда ты возвратишься? Хорошо было бы увидеться нам в день твоего приезда. Не удалось бы увидеться утром до обеда, как ты думаешь? Напиши. А, тем временем, поправляйся, отдыхай и веселись. Я очень хотел бы, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты была довольна. Не забудь написать, что тебе купить, иначе мне придется везти твои деньги обратно. Целую тебя, солнышко мое, мой северный цветочек. Люблю. Если часто не смогу писать, не сердись: я должен выезжать в горы.
22. VII 911. Криворівня.
Дорогой Шурок! Вот положение! Пишу тебе, а не знаю, когда пойдет письмо. Вот уже 5-ий день беспрерывно идут дожди, день и ночь, горная река Черемош, за которой я живу, разлилась, бушует и нет смельчака, кто решился бы перебраться на другую сторону. Перед моим приездом сюда—было половодье, река снесла все мосты и переправы и мы все время переправлялись через реку на маленьких плотах, иногда с риском для жизни. Теперь мы отрезаны от почты, от лавок, от всего света. Хорошо, что успели запастись провизией, иначе нам грозил бы голод. Возможно, что на почте лежит письмо от тебя, но я не уверен, что получу его завтра, послезавтра. Впрочем, сейчас тучи разрываются, дождь перестает на 5—10 минут, а это хороший знак. Если погода установится, дня через три какой-нибудь отважный гуцул переплывет реку и доставит почту. А, может быть, и раньше, ничего не известно. Если бы ты видела, какая оригинальная картина получается здесь в горах, во время дождя. Тучи плывут низко, цепляются за горы, сосновые (собственно еловые) леса, кажется, дымят. Точно горные потоки кипят и подымают облака пара. Вот туча закутала вершины, вот уже исчезла целая гора, наконец вся долина (котловина), как горшок до краев наполняется тучей, ничего не видно. Наконец из тучи показалась где-то вершина, плавающая в туче, как по морю. Я не раз испытывал такое чувство, точно вся Криворивня поднялась в небо и плывет среди туч, как аэроплан.
Красиво, но досадно. Ничего не делаю, по целым дням беседуем и шутим, благо товарищ у меня веселый 108.
Погода испортила все мои планы. Думал уехать в горы на работу, а теперь не уверен, удастся ли. Пробуду здесь еще 10 дней.
Голубка моя! Ты будешь дома 8, я тоже приблизительно приеду к тому времени, значит мы могли бы увидеться на обычном нашем месте 9 или 10-го в б1 /й. Я, кажется, в одном из писем нафантазировал, предлагая увидеться утром, забыв, что первые дни я буду еще ходить на службу, значит несвободен.
Чувствую себя недурно, здоров, злюсь только на погоду и тоскую по тебе, мое солнышко. Я очень рад, что тебе хорошо, что ты отдыхаешь, но все-таки больше был обеспокоен твоими зубами, чем очаровательным дантистом.
Если не успею завтра сдать письма на почту, припишу еще. На всякий случай — целую крепко мою голубку, мое единственное и дорогое счастье. Так хочу тебя видеть, так мне плохо и одиноко без тебя. Не желал бы тебе такого состояния, в каком бываю без тебя.
Еще и еще целую, голубка моя!
Твой.
265.
27.VII. Криворівня.
Мой милый и дорогой Шурок!
Не писал я тебе 3 дня, был в горах, где нет почты. Не везло мне, все время дожди, горы покрыты тучами. Вчера возвратился и не мог даже переправиться через реку домой, и ночевал у священника. Сегодня мне принесли твои письма. Выходит, что это мое последнее письмо, после. 27 просишь не писать тебе. От тебя жду еще одного, тоже последнего, письма. Голубка, напрасно ты беспокоишься. Я все куплю, привезу в Киев и отошлю посылкой на твое имя. Возвратившись в Чернигов, ты получишь посылку.
(Продовження на наступній сторінці)