Дорогой Шурок! Только что приехал в Венецию. Поезд страшно запоздал, приехал поздно, но все же спешу написать тебе несколько слов в кафе. После бессонной ночи в вагоне, среди массы богатых, жирных иностранцев (удивительно, что славян, в том числе русских, не встречаю совсем), среди прекрасной обстановки площади св. Марка — все как-то идет кругом и трудно сосредоточиться. Одна только мысль ясна и определенна: я уже ближе к тебе почти на всю Италию. Север Италии; как-то сразу дал себя почувствовать. Венеция, один из любимейших моих городов, приветствовал меня прохладой, незнакомой мне более двух месяцев. Сегодня даже дождь шел. А уж того мягкого, теплого воздуха, который так характерен для Капри, не видать мне. Чтобы несколько поднять упавшие от утомления нервы, пью сейчас кофе. Голуби летают вокруг и садятся на мой столик подбирать крошки. Как здесь все-таки хорошо: собор св. Марка своими мраморными кружевами и золотыми мозаиками, палаццо Дожей с его розовыми стенами и ажурными колоннами, даже английская речь и воркование голубей — положительно пленяют. Всякий раз, когда вижу что-нибудь красивое, переношусь мысленно к тебе и жалею, что ты этого не видишь. Как бы хорошо и полно было с тобой! Представляю тебя на другом конце столика и разговариваю с тобой. Все мне хочется показать тебе, поделиться впечатлениями, пережить вместе все прекрасное, что дает искусство и старина. Но кругом чужие, в большинстве противные люди, от скуки приехавшие в Венецию показать свои костюмы и каждая фигура точно говорит: "посмотри на меня" и только одною мыслью занята, как-бы лучше носить свой костюм. Наблюдаю и вижу, что почти никто не любуется красотой зданий, все заняты собой. А костюмы действительно умопомрачительны, точно здесь бал, а не музей (все здания, окруж[ающие] площадь, действительно музейные вещи). Пробуду здесь еще завтра, а потом — в Вену. Из Вены напишу. Там определится* куда поеду, хотя склоняюсь в сторону Карпат, а не Швеции; там я больше отдохну. Увидим еще. Ну, будь здорова, целую тебя крепко, крепко, как люблю. Скоро увидимся.
Твой.
ЗО.VII 910, По дороге в Карпаты.
Дорогой Шурск, я уже совсем близко к тебе, т. к. еду не в Швецию, а в Карпатские горы. Случилось это по двум причинам: 1) не хватит денег и 2) устал в дороге, за то радуюсь, что, б. м., получу от тебя письмо. Если успеешь, до 5-го августа пиши мне по адресу: Австрия. Oester reich, Galizien р., Jasienow Gorny (Ясенів Горішний), Криво-рівня, для меня. Но с условием, чтобы письмо пошло не позже 5-го. Жду, не дождусь, когда получу от тебя весточку, моя дорогая. Напиши, получила ли ты мои письма последние с Капри и с дороги. Хотя я и делал остановки, но
спал все время очень мало и чувствую себя разбитым; я в общем здоров. Моя голубка! Ты будешь сердиться на меня, но я тебя не послушал, купил тебе именно золотую цепочку. Хрустальной нигде не нашел, а покупать дешевую нет смысла. Не сердись, пусть она будет отчасти моим подарком, мне это приятно. Духов купил, но только фиалку, других не нашел ни в Риме, ни в Вене, как это ни странно. Просили обождать, обещая выписать, но ведь я не мог. Мне очень неприятно, что я так плохо выполнил твои поручения, но ты добрая и простишь. Утешаюсь, что хотя тебя не послушал, покупая цепочку, но все же ты будешь иметь вещь, а не нечто лишнее и неизящное. Я очень хотел в точности исполнить твои поручения (за исключением того, что ты написала насчет подарка, т. к. это мое право), но мне не удалось. Не сердись же на меня. Купленное пошлю тебе посылкой из Киева. Ты заяви на почте, чтобы тебе не доставляли на дом, а прислали повестку, тогда почтальон не будет искать тебя в бюро. Как же ты поживаешь, здорова ли, что делаешь?
Пиши обо всем. Боюсь, что ты не разберешь моего письма, в вагоне очень неудобно писать, трясет. Я мечтаю о красивых горах, об уединении и солнечных ваннах. Имею дерзкие намерения собрать и в Карпатах кой-какой материал для своих будущих работ, думаю об отдыхе после дороги, а наибольше о том, что скоро увидимся. Напиши мне. Кончаю.
Целую тебя крепко, милая, и обнимаю еще крепче. Помни обо мне.
Твой.
249.
7.УШ.[19]
Дорогая, любимая, хорошая моя! Как я благодарен тебе за твои 4 письма, полученные здесь: это, в некотором роде, сюрприз, т. к. я не имел надежды получить их. За то ты, вероятно, негодуешь, не получая от меня писем, а это объясняется довольно просто: почта далеко и я мог послать только один раз на почту. Кроме этого письма, пошлю еще одно из Киева уже, где буду скоро, вероятно 12-го. Прежде, чем описать тебе свое времяпрепровождение (какое ужасное слово!), должен пожурить тебя немножко: как тебе не стыдно писать мне о возврате денег за подарок! Ведь ты обижаешь меня. Разве между нами могут быть какие-либо денежные счеты. Не огорчай меня, голубка. Мне очень и очень тяжело было читать твое письмо. Мне показалось, что его писал кто-то чужой, а не близкий человек. Ну, довольно. Поставим точку и не будем об этом говорить.
Живется мне очень хорошо. Здесь так красиво, что я не могу досыта налюбоваться. Целая сеть высоких гор, покрытых прекрасным лесом, вдали снежные вершины; между горами в долине вечно шумит горная, прозрачная река, по которой живописные гуцулы сплавляют свои "дарабы*. Полное отсутствие пыли, воздух мягкий и прозрачный, в лесах масса ягод: малины, ежевики, черники и брусники. Я живу в самой красивой местности, а об условиях жизни нечего и говорить: обо мне заботятся, как о каком-нибудь принце и только придумывают, какое еще удовольствие можно бы сделать мне. Здесь много моих знакомых, между прочим Франко91. Позавчера, впрочем, сделал глупость и раскаиваюсь: взобрался на высокую гору, 1200 метров, шел 4 часа, устал и вчера и сегодня чувствую себя даже плохо. Сейчас, однако, лучше. Погода здесь непостоянна: было очень холодно, на горах выпал большой снег, что было очень эффектно. Сегодня дождь. О солнечных ваннах нечего думать.
По дороге сюда устроили мне торжественный прием, с речами, песнями и факельцугом. Празднество описано в газетах, к моему полному неудовольствию.
Здесь тоже я на расхват, а это утомляет. Скорее, чем думал, приеду домой, вероятно 14-го, а, может быть, 13-го, скорее даже 13-го. Посылку пошлю тебе 12-го, значит ты получишь 13 или 14.
Я как-то плохо понял твои слова: "после 20 не назначай". До каких пор? До 30-го, до 1-го? Неужели ты будешь занята долго? До 20 едва ли увидимся. А впрочем, может быть и увидимся, если удастся. Я сообщу тебе письменно. Как я соскучился по тебе, ты и представить себе не можешь! Просто устал от долгой разлуки. Хочу видеть тебя скорее, хочу целовать мою милую, дорогую детку, обнять горячо и прижать
к груди крепко, крепко. Будь здорова, сердце мое. ( )
Твой.
Киев..
Дорогая моя! Наконец я приехал и завтра буду уже хоть в одном городе с тобой, хоть близко, если не с тобой. Доехал я хорошо, хотя бессонные ночи несколько утомили меня. Пишу очень коротко, т. к. располагаю всего несколькими минутами, так много у меня здесь дела. Посылаю тебе посылку, ты должна получить ее завтра. Самое позднее послезавтра. 14-го. Не сердись, голубка, за такое короткое и несодержательное письмо. Постарайся увидеться со мной 19-го, в 6 или б1/* ч. на том месте, где мы встречались в последнее время. Если не удастся 19-го, то в такое же время 24, 25, 26 и т. д. Делаю промежуток между 19 и 24 потому, что ты писала, чтобы после 20 не назначать, но до какого числа — не написала.
Прости, мое сердце, что кончаю письмо. Я не верю своему счастью, что скоро увидимся и что я буду целовать мою дорогую, мою любимую деточку. Пока целую крепко, крепко.
До свидания.
Твой.
251.
18.ХІ [1910 р., Чернігів.]
Милая, как ты доехала92? Я все беспокоился, что метель занесет тебя в дороге и ты где-нибудь застрянешь. Не забудь написать. Ну, как же ты чувствуешь себя, моя дорогая? Весело ли тебе, интересно ли? Обращаюсь со скучнейшей просьбой— беречь силы и здоровье. Я хотел бы, что бы ты этот месяц провела как можно интереснее, интенсивнее, чтобы вывезла впечатлений и воспоминаний на целый год. А для этого нужно быть здоровой— Я все время очень грущу без тебя. Не хватает мне чего-то. Впрочем, ты хорошо догадываешься, чего именно, так что и упоминать не нужно. Грусть моя усугубляется еще и тем, что никак не могу взяться за работу. Кажется, совсем был готов, сюжет обдуман, тема есть, а теперь все мне не нравится, нужно брать что-нибудь другое 93. В общем не важно чувствую себя, хотя и здоров. У нас большие холода. Доходят до —12°, днем 8—7°, а при сильном ветре, кажется, и всех 15°.
Пишу обо всем, а о главном чуть не забыл: адресе. Ты пиши мне (по вторникам, помнишь) так: предъявителю почтовой квитанции № 298. Значит, по субботам я буду иметь от тебя весточку, хотя, вероятно, тебе не до меня. Воображаю" как ты занята и поглощена новой жизнью и обстановкой. Смотри же, не забудь музеев, академий, зоологического] сада; не мешало бы съездить на взморье, может быть море еще не замерзло.
Я тебе, моя дорогая, не обещаю очень часто писать. Не по лености или почему-либо, что можно бы объяснить не в мою пользу, а просто потому, что мне редко удается быть в одиночестве, всегда мешают. Но чем реже буду писать, тем более буду любить мою дорогую, мою единственную, тем больше буду думать о ней. Не забывай и меня, удели мне хотя бы минутку ежедневно.
Новостей у нас никаких. Впрочем, быть может, и есть, но ты знаешь, что я всегда узнаю последним, или даже совсем ничего не узнаю. Живу я всегда в своем мире, если окружающий мало интересен.
В другой раз постараюсь написать больше, а теперь прощаюсь — до следующего письма и целую крепко, крепко, как люблю. Не забывай меня.
Твой.
(Продовження на наступній сторінці)