Сегодня здесь холодно, ветер, б. м. это он так влияет на меня; я не переношу холода, а особенно ветра и с ужасом думаю о зиме. Но, опять-таки, и в зиме есть утешение: буду работать, а это наполняет меня и радостью и страхом, который я всегда испытываю, принимаясь за новую работу. Ты, верно" смеешься надо мной, но что же делать, таков я. Вечное желание работать, порыв — и вместе с тем неудовлетворенность, стыд перед собою за плохую работу. Столько лет работать и не создать ничего порядочного, ничего, что бы удовлетворяло тебя, отвечало твоим художественным запросам и вкусам — ведь это же ужасно, ведь в этом целая драма. Если бы не какая-то неведомая сила, вечно толкающая тебя вперед, вечно приказывающая: пиши! — я бросил бы перо и искал бы применения сил на ином поприще. А, может быть, уже поздно. Прости, что я все письмо наполнил собой. Но мне хочется поделиться с тобой всем, что я думаю и испытываю. Я знаю, что ты поймешь меня, мой дорогой друг.
Следующее письмо, надеюсь, продиктует мне лучшее настроение, а пока будь здорова. Целую тебя сердечно и горячо, любимая Шурочка. Вспоминай меня иногда. (......)
Твой.
244.
16.VII £10. [Капрі.]
Дорогой мой Шурок! Сегодня получил твое письмо от 10-го. Благодарю. Я уже, по обыкновению, начинал беспокоиться, не имея известий от тебя 3 дня. Боюсь, что ты не ответишь мне на мой вопрос относительно покупок на твои деньги. Что я тогда буду делать? А вдруг я не найду цепочки из горного хрусталя. Какие духи купить? При чем, все это праздные вопросы сейчас, так как ты все равно на это письмо ответа не пришлешь. Буду надеяться, что еще получу не одно письмо здесь, хотя у меня осталось еще только 4 дня. Если бы ты не стеснялась хоть несколько дней ходить к твоей знакомой за письмами, ты получала бы мои аккуратно и смогла бы во время ответить. Как только выеду отсюда, буду писать по твоему адресу. Отсюда напишу еще одно письмо, а затем придется писать не так часто и не так подробно: в дороге, в вечных передвижениях, заботах и при осмотре городов трудно быть аккуратным.
Я очень счастлив, что ты чувствуешь себя хорошо. Поправляйся, моя любимая, не скучай. Не огорчает меня даже то, что ты пишешь о наших свиданиях. Я верю в нашу счастливую звезду и в твою находчивость. Все будет хорошо, люби только меня, остальное неважно.
О себе почти нечего сообщать. Последние дни отравляются мыслью о том, что они последние, блуждаю и прощаюсь с каждым уголком и порою грущу. Увижу ли когда-нибудь опять? Чувствуется, что едва ли. А впрочем...
Физически чувствую себя хорошо — хотя это и скучно, но я все же забочусь о своем здоровьи. Не всегда это удается, впрочем: два последние вечера я засиживался подолгу в гостях и поздно ложился, вчера лег в 21,2 часа и не выспался, т. к. привык вставать рано. Не сердись. Ведь это последние дни, хочется побыть дольше с интересными людьми, ведь не часто встречается подобное общество, а скоро я опять буду одинок. Продолжаю делать заметки в записной книжке.
как пчела собираю мед с Капри. Сделал уже 80 заметок, пригодятся. А, кроме того., в голове и в сердце у меня целый клад. Плохо быть писателем. Вечно чувствуешь какие-то обязанности, вечно имеешь широко открытые глаза для наблюдений, вечно натягиваешь струны сердца и настраиваешь их для мелодий природы. И все тебе мало, все кажешься сам себе бедным, недостаточно тонким, ленивым, небрежным — вечно недоволен собою. Хотелось бы весь свет обнять и заключить в сердце, собрать все краски и все лучи, накопить материал для работы, а вместе с тем с грустью чувствуешь, что ты плохой аппарат, несовершенный и не можешь выполнить своей задачи. Пишу тебе все свои сокровенные мысли и чувства, т. к. знаю, что только с тобой я могу поделиться своими радостями и горем, что ты поймешь меня. Будь здорова, голубка моя. Целую тебя и обнимаю крепко и тоскую по тебе, мое сердце.
Твой.
245.
18.VII 910. [Капрі.]
Милая моя Шурочка! Сегодня получил два твои последние письма от 12 и 13-го. Так грустно! Целый месяц не буду иметь твоих милых писем, не буду знать, что с тобой, как ты поживаешь, здорова ли ты. Ведь это целая пытка, я не могу себе представить, как перенесу эту неизвестность, но средства нет. Краткие остановки в разных городах не дадут мне возможности указать тебе адрес, по которому я мог бы получить твое письмо. По всей вероятности, письма пропадали бы, а это ни тебе, ни мне удовольствия не доставит. Я решил еще раз поблуждать по Италии, в Париж не ехать, а в Вену, а там уже посмотрю: если не очень устану, то поеду на Берлин и Копенгаген в Швецию на несколько дней, а оттуда чрез Финляндию и Петербург домой. Если же буду чувствовать себя неважно, то не рискну делать такое утомительное путешествие и поеду отдохнуть в Карпаты. Вот, главным образом, то обстоятельство, что я еще сам не знаю, как устроюсь, что я в зависимости от своего здоровья и это не дало мне возможности наперед точно сообщить тебе план своих передвижений. Постараюсь удовлетворить твое желание насчет покупок, боюсь только, что не сумею справиться с поручением.
Купленное пошлю тебе посылкой из Киева и одновременно напишу. Приеду домой, по всей вероятности, 15-го утром
не раньше, а, может быть, и 14 или 16-го, лишь бы успеть на службу.
Это последнее письмо с Капри, следующее напишу из Неаполя, хотя ты не сердись, что теперь буду писать не так часто и кратко. Хотя ты, верно, с недоверием улыбнешься моему обещанию пополнить письмо рассказом, но все же я надеюсь, что при встречах мне удастся сделать это. Обещаю также исполнить все твои наставления насчет здоровья, буду беречь его, не утомляться и постараюсь приехать в лучшем виде. Сейчас я, все таки, поправился, чувствую себя бодрее, гляжу веселее, часто смеюсь и шучу, а это хороший признак у меня.
У меня остался только один завтрашний день для здоровья, послезавтра будут сборы, прощание, хлопоты — а там дорога.
Очень я рад, что ты поправилась. Прошу тебя, деточка моя, заботься о себе как можно больше, я тоже хочу видеть тебя в хорошем состоянии.
Такая досада — нужно уезжать, а виноград только что начал зреть, арбузы уже готовы, а они здесь великолепны.
Жаль мне покидать остров, а ничего не поделаешь. Новостей у меня никаких, жизнь тихая и скромная. Ну, будь здорова, любимая. Целую мою голубку ( ), обнимаю и прижимаю к сердцу, верному и горячему. Помни обо мне.
Твой.
Следующее письмо пошлю по твоему адресу.
246.
22 .VII 910. Неаполь.
Два дня я не писал тебе, дорогая детка; так был занят прощанием со знакомыми и с островом, что положительно не было свободной минутки. В отеле не знали, где я пропадаю, т. к. я приходил поздно ночью, а утром же уходил.
Горький и его семья просто не выпускали меня из своих рук, вторично, на прощание, устроили большую рыбную ловлю, и вчера я весь день, с 6 час. утра, был на море. Признаюсь, положительно устал, но не мог же я огорчить людей, так хорошо относящихся ко мне. Я думал уехать 20. но меня взяли в плен и я, сверх ожидания, просидел до 22-го. Сейчас сижу в ресторане, обедаю и пишу тебе. Все утро ушло у меня, до
2-х часов, на осмотр грандиозного национального музея. Уже шестой раз осматриваю его. а все мне мало— Утомился ужасно, сейчас физический отдых доставляет мне удовольствие. Для того, чтобы не застрять здесь, должен себя ограничивать-держать в руках: уж очень интересный город. Посмотрю еще. пожалуй, аквариум, поброжу по городу, впитаю в себя весь гам. все сумасшествие этого города — и завтра, в 3 ч., в Рим.
Поздравь меня с маленьким успехом: петербургское издательство "Знание"90 (помнишь "Сборники" и изд[ание] лучших авторов?) купило у меня право на издание всех моих произведений в русском переводе— Первый том должен печататься в конце этого года. Я уже подписал соглашение на довольно выгодных условиях. Это очень кстати, т. к. деньги нужны и нужны. Кроме того, приятно, что издает солидная, хорошая фирма. Почти одновременно с таким же предложением ко мне обратилась московская фирма "Польза", но я, конечно, предпочел "Знание", да и условия в последней выгоднее. Прости, что занимаю твое внимание такими мелочами. Хотел бы написать тебе сейчас что-нибудь интереснее, но так сильно устал и к тому же спал мало, что голова отказывается работать.
Не знаю, когда удастся написать следующее письмо, в Риме или где-нибудь дальше. Радуюсь, что приближаюсь к тебе, моя голубка. Целую тебя крепко, как люблю. Не забывай меня, береги себя.
Еще целую. Твой.
247.
25.VII 910. Венезия.
(Продовження на наступній сторінці)