Дорогая, прости, что пишу всего несколько слов. 4-е письмо твое (от 15-го) получил. Получила ли ты мое 4-е письмо, в котором просил не писать больше и встретиться в обычном месте 27-го. Мне очень не повезло, я простудился, схватил бронхит, осложнение с сердцем и так было плохо, что едва выехал, рассчитывая сегодня лечь во Львове в больницу, пока не вылечусь. Но, не смотря на плохую дорогу и бессонные ночи, чувствую сегодня себя лучше и, может быть, завтра выеду домой. Если останусь, завтра же напишу тебе.
Во всяком случае, едва я смогу 27 увидеть тебя, лучше с 30-го или даже с 1-го. Постараюсь 30 выйти.
Не беспокойся очень, мне лучше и не придется, вероятно, ложиться в больницу.
Целую тебя и люблю крепко. Твой.
300.
14 августа (вторник). [1912 р-, Чернігів.]
Дорогой Шурок! Ну, и штуку удрала моя болезнь с нами. Ты, вероятно, беспокоишься, а я не имею возможности даже написать тебе. Едва доехал домой (в дороге было очень плохо) и сейчас же слег. Три врача лечили меня, а толку и до сих пор мало. А ведь ничего опасного, в сущности. В горах я простудился и в добавление к инфлуэнце схватил грипп желудка. Кажется, пустяк, а оказалось, что далеко не так. Эта болезнь вызвала астму и сердечные припадки, т[ак] что я едва спал спокойно 2 ночи — и даже сейчас, когда, как будто, идет уже на поправку — ночи у меня мучительны и приходится просиживать их в постели, т. к. лечь не могу. Кроме того, полная диета истощила меня очень, я исхудал и на себя не похож. Вот каковы мои дела, голубка. Истосковался я по тебе страшно, а это еще ухудшает мое состояние. Так давно ничего не знаю о тебе, здорова ли ты, не случилось ли чего с моей любимой деткой, помнит ли еще обо мне. Голубка! Как я хочу видеть тебя. Через неделю, т. е. к 22 ав[густа], может быть, поправлюсь настолько, что смогу выйти к 6 час. на наше обычное место. Если не застанешь, выходи 23, 24 и т. д. Знаю, как это неудобно тебе, но что же поделаешь, сердце, когда у меня нет полной уверенности, что к тому времени я смогу выходить. Сегодня делаю попытку отнести это письмо, но еще не знаю, хватит ли сил.
До свидания, надеюсь, скорого. Целую тебя, мое сердце, моя любимая голубка, единственная любовь моя.
Твой.
(С/ 301
23ЛаіІ. Четверг. [1612 р., Чернігів.]
Что же это значит, моя дорогая, что ты вчера не вышла? Получила ли ты мое письмо (через подругу) или ты нездорова? Я обеспокоен очень. Тяжело мне было, но все же я добрался вчера до места наших встреч, ждал, ждал и не мог примириться, что ты, такая храбрая, быть может испугалась дождя (даже дождика). Если погода позволит, выйду сегодня (к 6 час), завтра, в субботу и в понедельник. Авось-таки встречу тебя. Здоровье мое поправляется очень даже чрезвычайно
медленно, очень мало сил, т. к. не сплю по ночам и почти ничего не ел. Но все же надежда на поправку есть. Хотел поехать в Киев, чтобы лечь в больницу к хорошему врачу, но Утевский 131 не советует, надеясь на свои и мои силы, и пока я оставил мысль о поездке. Разве если через несколько дней не буду чувствовать себя лучше, придется поехать. Жду тебя, любимая. Соскучился, страдаю от разлуки и имею такое впечатление, что ты дашь мне здоровье.
Целую крепко. Приходи. Твой.
302.
29.VIII. Среда. [2912 р., Чернігів.]
Дорогая моя!
Два дня мне было так плохо, что я не мог видеться с тобой. Поэтому я решил сегодня же поехать в Киев посоветоваться с хорошим врачом — профессором. Ведь надоело же болеть. Думаю пробыть в Киеве 3 — 4 дня, если не скажут мне остаться там дольше. В последнем случае напишу тебе из Киева. Но скорее всего к воскресенью—понедельнику я уже возвращусь и тогда письмом извещу тебя о дне нашей встречи. Надеюсь, что 5-го IX мы-таки увидимся, как всегда. Прости, милая, что из-за меня тебе пришлось 2 раза выходить понапрасну, но я, право, не очень виноват в этом.
Лежал и мучился из-за тебя. Сегодня мне несколько лучше и надеюсь доехать хорошо.
Не могу больше писать — мешают. Жди еще письма, а пока крепко целую, крепко люблю и крепко обнимаю тебя, мое сердце, моя единственная и дорогая.
Еще целую. Твой.
303.
4 сентября] Киев. [1912 р.]
Дорогая моя, сердце мое! Сегодня еду уже домой, пароходом, значит завтра буду дома, но увидеться едва ли удастся завтра. Если 6-го будет хорошая погода, без ветра и дождя, то постараюсь выйти в 51/я час* Если нельзя будет, то 7-го в такое же время. 8 и 9 праздники, значит пропустим, а с понедельника ежедневно можно видеться, если погода позволит.
Я чувствую себя неважно. Устал, не сплю и в добавок — кашляю. После нескольких визитов проф. Яновского и различных анализов я убедился, что ничего серьезного у меня нет. Нужно только время и терпение, а есть надежда на поправку. Расскажу все подробно, а теперь пишу только несколько слов, чтобы ты не беспокоилась.
Целую тебя крепко, любимая моя. До свидания.
Твой.
304.
17.IX 912. [Чернігів.]
Сердце мое! Опять я засел дома, опять чувствую себя так, что лучше некоторое время не выходить совсем, или выходить на короткое время, лишь бы не забывать наружного воздуха. Всю неделю после нашего свидания я проболел и не могу сказать, чтобы мне сейчас было лучше, но должно же быть лучше, врач уверяет и особенно надеется на подкожные вспрыскивания, которые теперь мне делают. А я как вспомню что ты, вероятно, не раз выходила, ждала напрасно и беспокоилась, еще хуже становится на душе. Потерпи, мое сердце еще несколько дней, я поправлюсь и тогда все пойдет хорошо Я думаю, надо обождать дней 10. Давай условимся встретиться 27, в 51 о, только не на прежнем месте (далеко), а где-нибудь поближе. Например, у входа в Воскресенскую церковь только не со стороны народи, дома, а у главного входа, с другой улицы (забыл, как называется, в эту улицу упирается Ре месленная). И так, до свидания, голубочка моя. Если бы почему-либо нельзя было 27, то 28 и т. д.
Целую тебя крепко, люблю и обнимаю. Потерпи.
Твой.
305.
[ІХ 1912 р.. Чернігів
Моя голубка! Я все время проболел и пока боюсь выходить на холодный воздух. Теперь мне лучше уже. Увидимся лучше не раньше четверга, на старом месте и в то же время. Если не в четверг, то на следующий] день и так далее. Как ты, голубка? Целую крепко и обнимаю. Скучаю страшно.
Твой.
306.
[IX 1912 р., Чернігів.)
Дорогая моя деточка! Так не повезло нам. Я еще и до сих пор плохо чувствую себя и боюсь выходить на холод, но все же мне лучше. Очень соскучился по тебе, милая, так соскучился, что не нахожу слов выразить. Хочу увидеть тебя скорее, но раньше понедельника не рискну, да и то, если не будет такого холода. Приходи в понедельник в 6 часов без четверти на то место, где мы условились увидеться в последний раз. Если почему-либо нельзя будет, то во вторник там же и в такое же время. Мучительно хочу видеть тебя. Целую тебя и люблю. Как ты? Но ведь мы все расскажем друг другу при встрече. Еще целую.
Твой.
307.
19.Х [1912 р., Чернігів.]
Пишу, а когда брошу письмо, не знаю. Вот уже 3 недели не выхожу. Всякие болезни цепляются за мой ослабленный долгим недомоганием организм и не пускают меня выехать в Киев, где я думаю лечь в лечебницу. Чрез 2—3 дня, несмотря ни на что, поеду в Киев. Кроме физических страданий, бессонницы, астмы и пр. прелестей, мучит меня невозможность послать письмо тебе, узнать что-нибудь о тебе. Я не знаю даже, уехала ли ты или еще дома, не знаю, когда уедешь и как писать тебе. На всякий случай брошу в ящик 2 письма одновременно: это — на твое имя и другое на имя подруги, с просьбой передать или переслать тебе по адресу. А ты мне напиши (в г. Киев, Главный Почтамт, Крещатик, до востребования, мне), сообщи свой адрес, которого я, к сожалению, не взял у тебя при встрече. Уж если не везет, то не везет.
В Киеве я поступаю в ведение врачей — друзей, хороших специалистов, кот[орые] обещают поставить меня на ноги. Я, вероятно, к твоему возвращению домой тоже буду дома и постараюсь увидеться с тобой.
Как твое здоровье, голубка, как поживаешь? Не забыла ли еще меня? А я только и думаю о тебе. До свидания. На всякий случай напиши мне и местное письмо (до востребования, предъявителю почт, расписки № 170) и сообщи свой тепер[ешний] адрес. Целую крепко.
308.
19.Х [1912 р., Чернігів]
Одновременно бросаю письмо и по твоему адресу: если одно не дойдет до тебя, то м. б. другое будет счастливей.
Я писал тебе о своих неудачах, о том, что уже 3 недели не могу выйти на воздух, что болезнь моя разлучила меня с тобой и я ужасаюсь, что ничего не знаю о тебе, не знаю даже, где ты и куда тебе писать. Чрез несколько дней (2—3) я непременно уеду в Киев, в больницу, где будут меня лечить врачи-специалисты, мои друзья. Вот ты и напиши мне о себе (сообщи свой петербургский] адрес) в Киев, (Крещатик, Главный Почтамт, до востребования, мне) и еще на всякий случай, местное письмо, до востребования, предъявителю почтовой расписки №170. В этом письме тоже сообщи свой адрес, чтобы мы были связаны, наконец. К твоему приезду из П[етер]-бурга я буду, вероятно, здесь и постараюсь увидеться, а теперь отчасти рад, что ты меня не видишь, так я похудал и изменился. Не забывай меня, я уверен, что все будет хорошо и все временные невзгоды пройдут бесследно, лишь бы мы любили друг друга. Целую тебя крепко. Желаю в[е]селой поездки. Еще целую.
309.
1 ноября 1912. Киев.
Наконец-то, дорогая моя, радость ты моя, получил я вчера вечером твое письмо из Петербурга. Оно лежало здесь почти 5 дней, а я не мог его получить, а почему, сейчас увидишь, как только начну рассказывать все по порядку.
(Продовження на наступній сторінці)