Osvita.ua Середня освіта Сучасна освіта Гуманистический подход

Гуманистический подход

Кто, собственно, должен признать в ребенке личность? Ответ как будто очевиден: учитель. Но ведь тогда получается, что этот взрослый изначально наделен некой высшей силой, позволяющей признавать или не признавать, видеть личность или, напротив, считать ребенка низшим существом. Неужели это и есть гуманизм?

Попробуем разобраться. (от лат. humanus - человеческий гуманизм - движение эпохи Возрождения, провозгласившее принцип свободного развития человеческой личности).

Инновационное обучение основывается на гуманистическом подходе. Это не просто педагогическая начинка, а цельный идеологический базис, на котором стоит все здание. Инновационное обучение - практика гуманистического подхода. Поэтому многое в современной образовательной системе можно осознать, только хорошо понимая, что такое гуманистический подход.

На первый взгляд предмет представляется вполне ясным. Гуманистический - значит человеческий, признающий в ребенке (ученике, участнике) человека, личность. Именно с таким определением довольно часто приходится сталкиваться. Однако на деле все оказывается не так просто.

Сделаем краткий анализ приведенного определения. Кто, собственно, должен признать в ребенке личность? Ответ как будто очевиден: взрослый, педагог, преподаватель. Но ведь тогда получается, что этот взрослый изначально наделен некой высшей силой, позволяющей признавать или не признавать, видеть личность (если повезет) или, напротив, считать ребенка низшим существом. Неужели это и есть гуманизм? Попробуем разобраться.

Начнем, как ни покажется странным, с подхода, противоположного гуманистическому. Это необходимо не только в силу широкого распространения этого подхода, но и потому, что его механизмы важны для понимания самого принципа взаимоотношений в педагогическом процессе, да и вообще в жизни. Кроме того, многие особенности гуманистического подхода легче осознать, идя «от обратного», анализируя более знакомые и привычные механизмы.

Подход, о котором идет речь, мы и наши единомышленники называем авторитарным, силовым, манипулятивным, хотя, надо признать, его апологеты искренне видят в нем единственно возможный способ организации педагогического процесса.

В этой схеме представлен определенный тип взаимоотношений в процессе обучения и воспитания. Нетрудно заметить, что в этой модели взаимоотношений между учеником и педагогическими «институтами» первый всегда является объектом приложения энергии вторых. Таким образом, перед нами модель, называемая объектно-субъектной.

Такая система взаимоотношений обладает вполне понятными характеристиками: образовательный процесс один для всех, с однажды определенным педагогическим подходом (если участник не вписывается в процесс - плох участник); существует необходимость постоянного поиска способов управления (именно управления, поскольку объектно-субъектная модель не предусматривает совместного определения условий сосуществования); реализуется программа, основанная на личности педагога (без учета личности участника).

Именно в рамках объектно-субъектной модели так часто приходится наблюдать игру в «кошки-мышки» между педагогами и учениками. Педагоги всеми силами стремятся заставить участников изучать программу, участники пытаются самыми разными способами этого избежать. Такое противостояние в той или иной форме практически неминуемо, поскольку заложено в самой системе. Это, однако, не означает, что для участников урок, занятие, лагерная смена проходят плохо, ведь личностный интерес существует у них всегда, независимо от того, берут его в расчет педагоги или не берут. И всегда участники будут искать пути его реализации. Правда, большей частью вне какой бы то ни было зависимости от педагога, его целей, материала и т. д.

Строго говоря, вероятно, модно слишком долго не теоретизировать, ведь объектно-субъектная модель отношений и авторам и практически всем читателям известна в мельчайших подробностях. Ведь наверняка вы помните, о чем речь? Есть много-много субъектов: учителя, семья, прохожие на улице, вожатые в лагере и т. д. и т. п. - короче говоря, существуют все те, кто готов, способен и должен осуществить непосредственно или опосредованно воспитательный процесс. Очевидно, что без того, кого мы воспитываем, не получится ничего, поэтому имеется и объект - ребенок, ученик и т. д. В рассматриваемой модели педагогическая энергия субъектов направлена непосредственно на объект. Причем, что важно, направлена практически постоянно.

Вспомните, как устроен день человека лет 11-ти (старше? младше?) в этой модели. С утра до вечера он так или иначе является объектом приложения воспитательного процесса. Его воспитывают все: не только учителя и родители, которые «как бы» имеют на это полное право (?!), но и просто все кому не лень. Помните? Ты почему кричишь/бежишь/кривляешься?! Почему шнурки развязаны? Так себя не ведут! Перестань вертеться! Надо помогать старшим!.. И так далее и тому подобное.

Прервем этот бесконечный ряд. Принципиальной и неизменной остается уверенность субъектов в том, что подобным способом непрерывного воздействия они могут многого добиться. Более того, что такое воздействие является не только их правом, но и священной обязанностью.

Последнее утверждение базируется на одной из идеологических основ манипулятивного подхода - так называемом «праве на воспитание», под которым понимается реальное право одних на воспитание других и, соответственно, существование априори воспитателей и воспитуемых. Деление, естественно, происходит по формальным признакам. Например, по принципу возраста: исполнилось 18 лет, и из объекта воспитания мы можем превращаться в субъекта. Или по принципу семейного положения: создал собственную семью и получил право воспитывать других. Или просто по принципу «кто сильнее - тот и прав». При этом, что характерно для манипулятивного подхода, провозглашаются иные обоснования права на воспитание: больший опыт (как будто опыт это количественная категория), идеологическая правота («так надо»), обладание неким высшим знанием («жизнь так устроена») и проч.

Таким образом, проявляется еще одна характерная черта авторитарного подхода - догматичность в обосновании целей процесса. В самом деле, поскольку в этой модели невозможно допустить, чтобы цели процесса формулировал участник, педагогам все приходится объяснять самим. Что они и делают с большим или меньшим успехом:

  • «А как же иначе? Неуч не может стать достойным членом общества».
  • «Это должен знать каждый».
  • «Меня так воспитывали и ничего - достойным человеком стал».
  • «Потом благодарить будет».

Наконец, последний бастион - защита «от обратного»: «А вы что, предлагаете не учиться?»

При этом, заметим, объекта как бы и не существует, хотя все делается «его именем».

Теперь ответим на вопрос, почему наш «объект» все-таки учится. Несложно. Не правда ли, ответ очевиден? Похоже, именно потому, что этого хочет «субъект». Это учеба по принципу «а то хуже будет». Поначалу он учится, чтобы родители и учителя не сердились, потом - чтоб не приставали («себе дороже») и, наконец, в завершение усваивает правила игры и учится, т. к. иначе «не выжить». А где же оно, пресловутое желание ученика, о котором мы, педагоги, столько говорим и так печемся? Неужели само исчезло второго сентября?!

Кстати, не легче в этой модели приходится и учителю. Он быстро становится заложником интереса ученика, его поведения, желания или нежелания учиться. Педагог вынужден постоянно заниматься организацией условий для «нормального» процесса. Поскольку интерес ученика в объектно-субъектной модели неструктурирован, случаен, спонтанен, учитель может надеяться только на внешние, формальные признаки процесса - тишину в классе, раскрытые глаза учеников, аккуратные тетради и т. п. Именно этого (в различных вариантах) ему и приходится требовать от «объектов» для того, чтобы хоть как-то вести процесс.

Одной из любопытных модификаций манипулятивного подхода является так называемая «любовь к детям». Ко всем детям вообще, без разбора. Это модель полного обезличивания, отказывающая человеку-объекту в какой бы то ни было личностной состоятельности. «Ты ребенок - тебя положено любить». Именно для этой модификации характерны умиление в качестве реакции на маленьких детей (как на котят), преувеличенные аплодисменты после исполнения песенки, использование слов с уменьшительно-уничижительными суффиксами, например, ребятишки (ср. людишки). Естественно, что именно эта модель дает сбои при первом серьезном испытании: поскольку на практике любить всех невозможно - вот кому-то конкретному и достается...

Понятно, что мы не против любви к людям. Мы - за! Вот только «профессиональные любители» детей к педагогике, да и вообще к личностному взаимодействию не имеют никакого отношения. Такая «любовь» зачастую становится оправданием воистину ужасных действий, сопровождаемых рефреном: «это любя».

Короче говоря, дети не виноваты, что их любят...

Часто гуманистический подход понимают как «перевертыш». На нашей схеме его можно было бы изобразить при помощи стрелок, направленных от ученика (ребенка) ко всем остальным. По понятным причинам модель таких взаимоотношений называется субъектно-объектной. Ученик в ней предстает субъектом процесса, а все остальные - объектами. Конечно же, назвать такую систему гуманистической невозможно. В том, что весь мир как бы существует для субъекта процесса, вертится вокруг него, нет и намека на творческое взаимодействие и гармоничное развитие. Это действительно просто «обратная сторона медали» - те же модели манипуляции и насилия с той единственной разницей, что у ребенка сил и опыта поменьше, чем у остальных.

Понятно, почему так часто приходится сталкиваться с неприятием гуманистического подхода. Ведь если представлять его как субъектно-объектную модель, действительно может стать страшно. Видится эдакий ребенок-монстр, у которого весь мир «на посылках».

Однако спешим успокоить: на практике такая модель в чистом виде почти отсутствует. В частичном варианте ее можно наблюдать, например, в школах, где по тем или иным причинам (например, финансовым) ученик считается заказчиком, клиентом, а учителя - обслуживающим персоналом. Еще реже намек на такую модель присутствует в некоторых типах семейных отношений. Не следует путать отношения субъект- объект с явлением, которое в манипулятивном подходе принято называть детской избалованностью. В его основе лежат совершенно иные механизмы, анализировать которые просто необходимо.

Перед нами субъектно-субъектная модель взаимоотношений. Именно на ее основе реализовывается гуманистический подход.

Как видно на схеме, в этой модели все участники процесса являются субъектами, и между ними налажено взаимодействие. В идеальном процессе следовало бы обозначить и непосредственные связи между всеми субъектами: семей и школой, школой и средой и т. п. Однако на практике такие связи осуществляются в основном через участника.

Итак, гуманистический подход заключается не в техническом признании за участником права на свободное развитие личности. Сам факт такого признания предполагает априори существование высших существ, наделенных особыми полномочиями относительно участников. Гуманистический подход и не в техническом обеспечении участника всем необходимым для гармоничного развития его личности (перевертыш).

Принципиальным моментом предстает взаимопризнаваемая субъектность всех участников процесса, право на самих себя, которым обладают и участники и педагоги.

В рамках гуманистического подхода базисным является представление педагога о личностной целостности ученика, вне зависимости от его возраста, пола, социального положения, национальности и т. д. При этом базисным же, однако, является понимание того, что целостность может проявляться через те же составляющие - возраст, пол, национальную принадлежность и т. д.

На практике эти принципы выражаются в том, что процесс организовывается не как целенаправленное обучение, а как совместное исследование. Педагог, с одной стороны, не делает то, чего хочет участник, а с другой - не навязывает ему собственное видение. Они вместе формулируют цели и строят процесс. Именно поэтому личность каждого участника занимает свое уникальное место в процессе.

Для того чтобы модель начала работать, необходимо задействование ряда факторов: выбор, свобода, отказ от манипуляций, опора на личный интерес участника, структурирование рамок свободы. Действие субъектно-субъектной модели приводит к тому, что участник становится соавтором процесса, что в свою очередь обеспечивает принятие личностно переработанного материала.

Одна из реальных сложностей в реализации гуманистического подхода состоит в том, что сила традиционно находится на стороне педагогов. Для того чтобы перестать этой силой пользоваться, осознать действенность иных, истинно педагогических механизмов, педагогу требуются время и определенные условия. Одним из первых шагов на пути профессионального становления гуманистически ориентированного педагога мы считаем принятие за ним прав на себя, на существование его собственных интересов, в конечном счете, осознание им собственных мотиваций. Только в этом случае станет возможным создание условий для субъектной самореализации участника. Возможно, на первый взгляд эта мысль может показаться парадоксальной - мы советуем читателям самостоятельно поработать с ней, практикой проверить ее права на существование.

Не станем отказывать себе в удовольствии и процитируем в качестве окончания этой главы одного из признанных учителей древности. Не знаем, называл ли Лао-Цзы свой подход гуманистическим, нам кажется, что многим нашим коллегам следует вчитаться в эти слова:

«Если я удерживаюсь от того, чтобы приставать к людям, они сами заботятся о себе. Если я удерживаюсь от того, чтобы приказывать людям, они сами ведут себя правильно. Если я ничего не навязываю людям, они становятся собой» (Лао-Цзы, Дао дэ Цзин, глава 57).

Освіта.ua
05.03.2008


Коментарі
Аватар
Залишилось 2000 символів. «Правила» коментування
Ім’я: Заповніть, або авторизуйтесь
Код:
Код
Немає коментарів

Щоб отримувати всі публікації
від сайту «Osvita.ua»
у Facebook — натисніть «Подобається»

Osvita.ua

Дякую,
не показуйте мені це!